Проза Ивана Бунина выделяется необычайным мастерством литературных пейзажей. В рассказе Кавказ пейзаж является эмоциональным и поэтическим стержнем рассказа, выражает внутреннюю драму героев и неоднократно говорит вместо них. Кавказу Бунина присуща существенная двойственность. Кавказский первобытный пейзаж - рай и изгнание, Эдемский сад, но и гробовое, всепоглощающее присутствие ночного леса. Необычайно сжатые и яркие пейзажи сплетаются в бунинскую уникальную поэтику экзотизма. Сопоставляя армянский и французский перевод, статья показывает как, с помощью каких стилистических фигур обыкновенное описание природы оживает, превращаясь в уникальную картину живописца, как синтаксические оригинальные конструкции создают определенный ритм и мелодию бунинского Кавказа. Изучая внешние, ощутимые признаки художественной уникальности, сопоставительный анализ двух переводов раскрывает стилистические и смысловые последствия переводческих разъяснений и синтаксических корректировок в процессе воссоздания бунинского пейзажа.

Ключевые словапейзаж гипотипоз изгнание рай художественная эквивалентность разъяснение поэтического образа синтаксические корректировки

Статья посвящена шекспировским мотивам в драматургии Виктора Гюго, в частности в пьесе «Лукреция Борджиа», где вино с его фундаментальной двойственностью играет ключевую роль. Рассматривая различные проявления шекспировского наследия — ощутимые как в принципах создания персонажей, так и в проблематике пьесы например, в методичном срыве акта мести, обладающем высокой драматической эффективностью, — автор статьи уделяет особое внимание ключевому эпизоду испытания вином в пятой и шестой сценах второго акта «Лукреции Борджиа». Cтатья сопоставляет этот эпизод, в котором Лукреция поочередно убивает и возвращает к жизни своего сына, с другим – шекспировским- испытанием вином : отравленное вино предложенное сыну и выпитое матерью во второй сцене пятого акта «Гамлета». Аналогия между этими двумя драматическими ситуациями приводит к сравнительному анализу женских образов — Лукреции и Гертруды. Перед нами две матери, которые, сталкиваясь с сыновьями, пытаются спасти их из ловушки. И в трагедии Шекспира, и в драме Гюго физическое испытание, выпадающее на долю сына, оборачивается внутренним, нравственным испытанием для матери; при этом, следуя гуманистической традиции, автор в последнем акте спасает образ виновной и преступной матери в глазах зрителя.

Ключевые словаКлючевые слова: шекспировское наследие классицизм романтизм драма гуманистический принцип создания персонажей испытание вином переосмысление.